Когда я думаю об этом, вспоминается город Стамбул, где мне довелось в 2015 году быть почти свидетелем террористического акта: женщина совершила самоподрыв возле полицейского участка рядом с площадью Султанахмет. Погибло двое полицейских.

Я находился в квартале или двух от места происшествия, и видел, как стремительно менялась обстановка. Появилось много полиции, постепенно расширяющей оцепление; машины секретных служб, без опознавательных знаков, но с проблесковыми маячками, по-хозяйски деловито парковались на улицах внутри расширяющегося периметра. 

Я уехал на трамвае, пока пролегавшая возле самого пострадавшего поста полиции линия еще не была перекрыта. Через несколько минут трамваи ходить перестали. В тот день на улицах двухтысячелетнего города я замечал, что происшествие, как казалось, вообще не влияет на энергичную повседневность бывшей столицы римской империи. Константинополь, видевший заговоры и интриги Восточно-римского двора, а после — завоеванный турками, и получивший современное название, не придает значения таким незначительным событиям. Жизнь продолжает течь, как прежде.

Подобное происходит и в России: какие поправки в конституцию? Отменить карантин, чтобы провести парад? Занять полгорода военной техникой чтобы парад отрепетировать? Жизнь продолжает течь, и «ресурсное состояние» общества вообще, кажется, не зависит от этих изменений окружающей обстановки.

Особенно заметно это, глядя на протестные движения в США. Казалось бы, не столь значительный повод вызывает изменения, возможно влияющие на саморегуляцию социума как целого. По крайней мере, видимым является то, что регуляторные механизмы общества расшатываются и местами перестают выдерживать реакцию. Иное дело Россия. Как в городе на берегах Босфора, устойчивость и жизненность общества видимым образом почти не зависит от происходящего.

The post Россия: неограниченная емкость appeared first on Денис Петров.