Огромная благодарность организаторам с двух сторон — в Мексике, где должна была состояться очная часть программы, и в Бостоне, откуда вел онлайн-трансляции Бессел.

После окончания университета примерно три года я преподавал. Помнится, я вел курс в одном из ВУЗов и тогда же стал вчитываться в рукопись учебника по инженерной и профессиональной психологии авторства моего научного руководителя, покойного ныне Юрия Константиновича Стрелкова. Рукопись была немыслимым для постсоветской России обобщением актуальных мировых знаний и практик в отрасли, которая в стране тогда едва дышала и существовала, в основном, обслуживая мелкие локальные задачи конкретных бизнесов. Через распечатанные на матричном принтере и разложенные в папки листы а4, звучало ясно, предельно внятно, живое течение мысли. Постепенно читатель погружался в пространство человеческого опыта, действий, ошибок, переживание времени и изменений его течения. Некоторые фразы требовали лучшего согласования, форматирование глав различалось. Но, с момента “присоединения” к процессу чтения, усилия по проникновению в текст каждой новой страницы давали отклик. Как будто бы я шел вместе с мыслью автора, а не располагался в удобном кресле, чтобы выслушать, что он пытается мне сказать.

На курсе Ван Дер Колка, спустя 20 лет после встречи с той рукописью, совсем в другой теме, я вспомнил это ощущение. С одной стороны, превосходящая ожидания глубина охвата темы и личного опыта: у Бессела больше 40 лет новаторской практики в психиатрии и работе с травмой, в многих терапевтических подходах и контекстах. Участие в создании классификаторов DSM тридцать-сорок лет назад, классификаторов, которые сейчас он подвергает жесткой критике. Множество исследований. С другой — это присутствие живой мысли, движение в сторону исцеления, а не догматизации способов решения терапевтической задачи. “Образование в области психологии и психиатрии не создает специалистов, которые могут работать с травмой. Мы учимся у наших клиентов” -говорит Бессел (речь идет, на всякий случай, о США, но это верно, вероятно, для любой страны). Знаю, что теперь и на русском издана его книга “The Body Keeps the Score”. После программы наверно нужно еще раз ее прочесть. Может быть, куплю теперь и на русском — когда курс начинался, русское издание еще не было доступно.

Если честно, у меня была подспудная цель, которая не была достигнута — я хотел совместить обучение у Бессела с поездкой в Мехико, в город, который очень люблю. Трехдневная очная часть должна была быть проведена там. Когда перед началом занятий стало ясно, что из-за пандемии курс может состояться только полностью онлайн, я немного задумался. Группа в Мехико испаноязычная. Бессел испанским не владеет, на программе будет последовательный перевод. Испанский мой стал почти свободным, но для общения с коллегами, как мне казалось, нужен больший запас слов. К счастью, во время курса выяснилось, что и мой испанский достаточен уже не только чтобы слушать и понимать вопросы коллег, но и дает возможность например, предложить и объяснить упражнение в группе. Решение оказалось оправданным, и, кажется, практика уже понемногу меняется, достраиваясь в соотвествии с представлениями, связанными несколько по-новому. Понимание продолжает «догонять». Обучение надстроило некоторые связи между терапевтическими модальностями, которые теперь стали одной структурой. Несколько прошедших лет работы как будто очищены от неясностей. Это видно и в рабочих контекстах, и в какой-то степени, в качестве мышления. Пожалуй, тот случай, когда сложно переоценить значимость состоявшегося.

Анджела, ассистентка Бессела, после окончания программы пояснила, что у них это был вообще самый первый подобный курс, попросила прощения за технические сложности, связанные с коротким временем в подготовке перехода в онлайн. А я пожелал бы подобного ощущения присутствия другим авторам образовательных программ- недели занятий становились наполненными иначе. Упомянутое знакомое чувство присоединения к течению живой мысли, неделя за неделей. В контексте профессионального образования я едва ли могу этот курс с чем-то сравнить. Много благодарности причастным и огромная радость от общения с коллегами. Всех хочется обнять и очень странно, что этого сделать нельзя.

The post Окончание курса терапии травмы Бессела Ван Дер Колка appeared first on Денис Петров.

Из курса обучения травматерапии с Бесселом Ван Дер Колком.

Ван Дер Колк — американо — голландский психиатр, один из крупнейших в мире специалистов по работе с травмой. Курс, на который я записался, продлится несколько месяцев, часть — онлайн, часть — очно.

Сегодня Бессел отвечал на вопросы, которые участники курса задали накануне. Участники — терапевты, в основном, это психологи разных направлений. Очная часть примерно через месяц, в Мехико-Сити, надеюсь, что обойдется без влияний различных эпидемий или иных макрособытий.

Его ключевую книгу, The Body Keeps the Score, вроде бы сейчас переводят для издания в России. Прекрасная книга, для прочтения всем, кто работает с людьми в терапевтических модальностях любого рода. Сегодня я здесь выложу часть того что записывал себе, пока слушал Бессела утром.  

Во многом то, что говорит Ван Дер Колк, связано с терапевтической реальностью Соединенных Штатов (и Канады). Для того чтобы ее прояснить, хорошо здесь находиться, или прочитать книгу Ван Дер Колка. Эта действительность существенно отличается от пост-советской и, как ни странно, совсем не во всем — в лучшую сторону. 

Ответ на вопрос о подростке

Сегодня возьму ответ Ван Дер Колка на один из вопросов. Вопрос задан письменно, сначала Бессел зачитывает его.

Вопрос

“Пациент — 14-летний мальчик. Вследствие инцидента, погибли отец и двое других близких родственников, сам он оказался в больнице. После лечения подросток начинает вести себя крайне агрессивно, присутствуют также периоды депрессии, снижения активности. В общении с терапевтом избегает контакта. Поставлен диагноз, “биполярное расстройство”. Назначен литий, антидепрессанты. Есть ли у Бессела рекомендации в отношении этого кейса?”

Ответ Бессела я передаю так, как записывал. То есть, это сплошная речь, которая местами прорежена моей скоростью печати. Речь — на английском, соответственно, перевод — мой. Мне показалось важным передать именно ход рассуждений, в ответ на конкретный вопрос. Одну из цитат я выделил, но важно понимать, что весь текст, размещенный ниже, это мой перевод прямой речи Бессела. Также, я по возможности, старался сохранить эмоциональный тон реплик.

Ответ

Для меня были бы в первую очередь важны отношения, в которых находится и находился ранее подросток. О них в прочитанном мной вопросе нет ни слова.

DSM — классификатор психических расстройств американской психиатрической ассоциации. В нынешний вид он пришел из версий, разработанных в конце 1970х и в 1980е, тогда классификатор создавали с надеждой, что на каждый диагноз со временем найдется подходящий препарат. Ван Дер Колк участвовал в разработке этих версий классификатора.

Это (этот подход — найти к каждому типу симптомов годный препарат) оказалось неверным. Сейчас выявленных психиатрических пациентов (в Соединенных Штатах) существенно больше, чем когда создавался классификатор DSM III, вышедший в 1980 году.

Итак, в запросе подростка классифицируют как страдающего биполярным расстройством. 

Этот диагноз ничего не говорит нам о том, как работать с ним. Более того, он воздвигает стену между теми, кто призван лечить, и пациентом.

Диагноз исходит из предположения (такие идеи присутствовали во время создания классификатора DSM III),  что поведенческие изменения вызваны некой биохимической аномалией, которую можно было бы исправить медикаментозно. Но эта идея не подтверждена и более того, это не так, такой биохимической аномалии мы не знаем. депрессивные состояния и агрессивность — это то, что мы видим, но это не указание на биохимическую аномалию. Мы имеем дело с ситуацией в жизни этого мальчика.

Ван Дер Колк: Из моего опыта, я не видел хотя бы одного подростка или ребенка в схожем терапевтическом контексте, кого удалось бы излечить с помощью медикаментов.

Если мы хотим прийти к исцелению, нам нужно смотреть на то, как подросток совладает с ситуацией, нужно знать характер ситуации, а не список симптомов. В первую очередь — говорит Бессел, мне нужно было бы узнать, что было до происшествия — какие были отношения в семье, как он относился к отцу, кто из других погибших родственников был для него важен. Но из запроса (и диагноза) я ничего об этом не знаю, я не могу узнать, как раньше жил этот мальчик, как функционировала его семья еще до события. Затем мне нужно будет узнать, что изменилось. В чем именно видны изменения? Что стало другим в отношениях с другими людьми? Мне говорят, что у него проблемы с успеваемостью в школе. Но я даже не знаю, начались ли они до или после происшествия. Пока я этого не знаю, терапия похожа на работу с запросом вроде “этому подростку нужно поесть”.

В вопросе сказано, что подросток не идет на контакт с терапевтом. Но если я вас не знаю, возможно я тоже не захочу говорить с вами? Есть ли уверенность что пациент может относиться к вашим намерениям как к безопасным и благоприятным для него?

Вы прописали ему литий, антидепрессанты. Примерно так же, как дилер на улице, вы сказали: “прими это, и тебе будет хорошо”. Кстати, наркотики это большая проблема для Мексики (вопрос задан терапевтом из этой страны). 

То, что имеет значение — это перейти от пустых диагнозов к изучению, погружению в опыт этого мальчика.

Может быть, мы сможем поговорить об этом подростке, когда я смогу узнать его.  (Бессел оговаривается: не нужно воспринимать этот ответ, как критику задавшего вопрос).

Терапия — это о том, чтобы узнать того, с кем работаешь, очень хорошо.  Может быть, мне для этого нужно будет пойти и начать играть с ним в баскетбол, может быть, нужно будет начать с ним вместе рисовать. Может быть, нам нужно будет довольно много времени, чтобы узнать друг друга достаточно. И только тогда, когда между нами будет висцеральный контакт, ощущение принятия, доверия не только на уровне ума, но и на уровне тела, тогда терапия может состояться.

И кроме того: начать работать, значит — узнать, кем был этот мальчик до смерти родных, как повлияла на него смерть родителя. Каким он был до, как он относился к отцу, который погиб, до его смерти. Важно узнать, как это сейчас, что изменилось.

Это совсем не то, что поставить диагноз, основываясь на описании симптомов, указанном в классификаторе DSM.

The post Бессел Ван Дер Колк. Ответ на вопрос о подростке в ситуации острой травмы. appeared first on Денис Петров.